Бывший суд без срока давности

Бывший суд без срока давности

Неожиданное для многих разъяснение сделал Верховный суд, пересмотрев решение местных судов о дележе добра, нажитого супружеской парой в браке.

Казалось бы, в подобном вопросе не должно остаться «белых пятен» — все общее имущество, вне зависимости от того, на чье имя оно оформлено, в случае развода делится пополам. Но реальная жизнь всегда оказывается сложнее простых схем. Поэтому вывод Верховного суда о том, что расторжение брака между супругами не меняет режим совместной собственности, купленной за годы супружества, может оказаться полезен не только юристам, но и простым гражданам.

Итак, в суд обратился мужчина с несколько странным заявлением. Он попросил суд обязать его бывшую супругу отдать ему половину стоимости квартиры, которую они когда-то купили, будучи еще мужем и женой. Пикантность ситуации заключалась в том, что супруги состояли в зарегистрированном браке почти 10 лет, и после развода бывший ушел, оставив жену в их общей двухкомнатной квартире. И ни о каком разделе этого имущества даже не заикнулся. После этого прошло несколько лет.

Если быть совсем точным, то через три года после развода женщина продала двухкомнатную квартиру.

В иске в суд мужчина написал, что бывшая не поставила его в известность о желании самой распорядиться квартирой, не спросила на это его согласия. А квартира, как ни крути, их совместно нажитое имущество. Но раз гражданка квартиру продала, заявил истец в суде, то пусть отдаст ему половину стоимости квартиры, так как он имеет право на часть некогда общего имущества. А то для бывшей супруги получить все деньги за недвижимость — необоснованное обогащение.

Районный суд, выслушав доводы бывшего мужа, ему в иске отказал. Суд исходил из того, что после развода квартира не стала предметом раздела, не требовал истец и выделения ему доли в праве собственности на квартиру. Так что право собственности на квартиру сохранено за бывшей супругой и она может распоряжаться своей собственностью так, как ей заблагорассудится. Да и сделку купли-продажи истец не оспаривал. Суд апелляционной инстанции с таким выводом согласился.

В итоге дело в кассационном порядке дошло до Верховного суда. Изучив материалы местных судов, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда нашла «существенные нарушения норм материального права».

Вот в чем они, по мнению Верховного суда, выразились. По Семейному кодексу (статья 34) все имущество, нажитое супругами в браке, является их совместной собственностью. Общим имуществом супругов являются в том числе приобретенные за счет общих доходов недвижимые вещи и любое другое имущество, нажитое супругами, вне зависимости, на чье имя оно приобретено или кем из супругов были внесены за покупку деньги.

По другой статье Семейного кодекса — 39-й при разделе общего имущества и определения долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если другого не сказано в договоре между ними.

По постановлению Пленума Верховного суда «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» ( N 15 от 5 ноября 1998 года) общей собственностью, подлежащей разделу, является любое нажитое в браке недвижимое имущество, которое может быть объектом собственности. Причем вне зависимости от того, на чье имя его купили или кто платил деньги.

Это правило может не соблюдаться, если между супругами был заключен брачный договор и в нем предусмотрен другой порядок распоряжения недвижимостью.

Раздел имущества между разведенными регулируется статьями 38 и 39 Семейного кодекса и статьей 254 Гражданского кодекса. А стоимость имущества, которое подлежит разделу, определяется на время рассмотрения дела.

В нашем случае спорную квартиру семья купила в период брака. По закону и по разъяснениям Пленума ВС это совместно нажитое имущество и общая собственность.

Районный суд, когда сделал вывод, что необоснованного обогащения у ответчицы не было, исходил из того, что сделку купли-продажи жилья мужчина в свое время не оспорил, да и прошла она уже после расторжения брака.

Верховный суд подчеркнул очень важную мысль — нижестоящие суды не учли, что расторжение брака между супругами не изменяет режима общей совместной собственности пары на имущество, приобретенное ими в браке. Именно поэтому, подчеркивает Верховный суд, бывший супруг имеет право требовать получения денежной компенсации за отчужденное после развода имущество.

А размер компенсации подлежит определению исходя из полагающейся ему доли в праве собственности на это имущество.По мнению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда, после продажи спорной квартиры женщина должна была выплатить бывшему супругу его долю от полученной по договору купли-продажи суммы, как супружеской доли. Но это сделано не было. Вот такие важные обстоятельства местные суды, которые рассматривали спор, и не исследовали. Поэтому дело придется пересмотреть заново.

Ошибочность нового подхода Верховного Суда к исчислению сроков давности по налоговым преступлениям, предусмотренным статьями 198-199.1 УК РФ

В начале июня этого года юристы обратили внимание на проект постановления пленума Верховного суда России, который фактически предполагает отмену срока давности по налоговым преступлениям. Это постановление должны были принять 25 июня, но из-за общественной реакции его рассмотрение и принятие отложили до осени. Само предложение Верховного суда противоречит основополагающим принципам уголовного и налогового права, а также сложившейся судебной практики за последние 15 лет. Так как сейчас настал час ИКС по данному вопросу, то попробую обосновать почему концепция, согласно которой сроки давности по налоговым преступлениям хотят исчислять с момента уплаты налогов или обнаружения преступления правоохранительными органами — является правовым нигилизмом и противоречит элементарной юридической логике.

Читать еще:  Справка об инвалидности где получить

Противоречие принципу законности:

Европейский Суд по правам человека сформулировал следующим образом принцип законности: лицо должно сознавать из уголовного законодательства (при необходимости, с помощью правовой экспертизы третьего лица), какие действия и бездействия могут повлечь для него уголовную ответственность и какое наказание ему будет назначено за эти действия и бездействия и в какие сроки он не может быть привлечен к уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности.

Так как в российском уголовном законодательстве вообще отсутствуют понятия длящегося преступления и не закреплен порядок исчисления сроков давности по данной категории преступлений, поэтому до введения данных понятий в уголовное законодательство их применение судами вообще незаконно, так как отсутствие ясности закона и неограниченная дискреция, которой наделяются судьи в применении данных сроков давности приводят к тому, что нарушается принцип законности. Как неоднократно указывал Европейский Суд по правам человека принципы заблаговременного уведомления и ограничения должностной дискреции, воплощенные в принципе законности, гарантированном в соответствии с пунктом 1 статьи 7 Конвенции, должны считаться минимальным требованием поддержания верховенства права.

Более того, новый подход ВС по исчислению срока давности по преступлениям, предусмотренным статьями 198-199.1 УК РФ, прямо противоречит нормам УК РФ и волк законодателя, что также нарушает принцип законности.

Понятие преступления сформулировано в ст. 14 УК РФ, в которой речь идет о деянии. Таким образом, преступление — это всегда действие или бездействие. Преступление как деяние, всегда имеющее временную продолжительность, должно быть ограничено в его временном протяжении для того, чтобы иметь возможность эффективно пользоваться уголовно-правовыми инструментами привлечения деятеля к уголовной ответственности. Именно благодаря этому в юриспруденции появилось понятие «момент окончания преступления», которое свидетельствует о том, что деяние de jure считается оконченным. В таком оконченном деянии содержатся все признаки преступления, достаточные для вменения субъекту уголовной ответственности. Момент окончания преступления зафиксирован в диспозиции норм Особенной части посредством конструкции объективной стороны преступления.

Так, по преступлениям, предусмотренным статьями 198-199.1 УК РФ, объективная сторона сформулирована как «налоговое мошенничество», следовательно, с момента непоступления налогов в бюджет (в крупном или особо крупном размере) в установленный законом срок, вследствие «обмана налогового органа» специальным способом, преступное деяние считается оконченным. Дата этого деяния совершенно четко определима и является конечной (нельзя искажать или не представлять отчетность каждый день до бесконечности). А коль скоро деяние окончено, то, следовательно, завершено и преступление. Далее преступление уже не может совершаться, поскольку оно завершено, но «совершаются последствия преступного деяния» в виде не поступление налогов в бюджет (преступное состояние), что означает длительность ненаказуемого состояния, но не означает что данное преступление является длящимся.

Если же согласиться. что данные преступления являются длящимися, тогда надо признать, что в таком случае все аналогичные преступления длящиеся -«пока не поймают или добровольно не вернут» (например, под это понятие надобно бы подводить кражу и мошенничество, когда вор (мошенник) не возвратил краденого (похищенного) и постоянно пользовался им, т.д.). Более того, как лица, привлекаемые к ответственности, должны относиться к диспозициям норм ст.198 — 199.1 УК РФ с точки зрения принципа законности? В диспозиции написано одно, а в интерпретации Верховного Суда написано совершенно другое.

Следовательно, давность уголовной ответственности по преступлениям, предусмотренным статьями 198-199.1 УК РФ, должна начинаться не с момента завершения преступного состояния, а с момента совершения преступления, т.е. с момента выполнения объективной стороны деяния, достаточно подробно описанной в нормах ст.198-199.1 УК РФ. Собственно говоря, именно так и записано в ч. 1 ст. 78 УК РФ: лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления. Если исчислять срок давности иначе, тогда возникают сомнения в логической последовательности суждений тех юристов, которые, благодаря отстаиваемой ими позиции о длящихся преступлениях в налоговой сфере, создают феномен дуализма в констатации момента окончания преступления: первый эпизод окончания — завершение исполнения объективной стороны деяния и второй эпизод – самостоятельная уплата недоимки или выявление преступления правоохранительными органами. Какой же истинный? Согласно ч. 2 ст. 9 УК РФ временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. И здесь речь идет о том времени, когда было совершено деяние (временем совершения преступления является время осуществления объективной стороны деяния), а не о том времени, когда завершилось преступное состояние.

Абсурдность признания преступлений в налоговой сфере длящимися:

  1. Дифференциация законодателем сроков давности для крупного и особо крупного размера (2 и 10 лет) лишается смысла.
  2. Возможность привлечение к уголовной ответственности по налоговым преступлениям по фактам неуплаты налогов 20-летней давности, хотя за более общественно опасные преступления совершенные 20 лет назад (например, за изнасилование, убийство, т.д.) такая возможность отсутствует.
  3. Возможность привлечения к уголовной ответственности после истечения сроков хранения документов для налогоплательщиков и (или) списания с лицевого счета налогоплательщика самой налоговой задолженности (ст.44, 59 НК РФ).
  4. Бездействие налогоплательщика, выразившееся исключительно в неперечислении в бюджет указанной в налоговой декларации суммы налога при рассмотрении налогового спора не образует состав правонарушения, установленного статьей 122 НК РФ (п.19 Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 57) и налогоплательщик не будет привлечен даже к налоговой ответственности, между тем тоже деяние при новом подходе ВС РФ, может быть расценено как уголовное преступление.
Читать еще:  Проводки при реализации земельного участка

Противоречия подхода ВС материально-правовой и процессуальной природе срока давности:

Во всех базовых законах мы видим сроки давности. Они есть даже в статьях, касающихся убийств разной степени тяжести. Потому что доказательства со временем портятся, очевидцы забывают и фантазируют, вещдоки и документы утрачиваются, да и защищаться сложно, потому что подозреваемый тоже все забыл, и свидетели его умерли или забыли. Согласно разъяснениям ЕСПЧ срок давности заключается в погашении преступления, которое лишает государство юрисдикции права преследовать, судить, осуждать и приговаривать предполагаемого преступника. Сроки давности в уголовном законодательстве не только направлены на воспрепятствование преследованию на основании фактов, которые становятся неясными по прошествии времени, но и устанавливают срок возникновения неопровержимой презумпции о том, что из преступного деяния более не следует опасность для общества.

Подход Европейского Суда к срокам давности по преступлениям может быть кратко сформулирован следующим образом: срок давности в равной степени относится к условиям существования преступления и потому разделяет материально-правовую природу составных элементов преступления, откуда логично вытекает полная применимость статьи 7 Конвенции, включая запрет ретроактивного применения уголовного закона и более жесткими положениями о сроке давности в ущерб обвиняемому. Таким образом, срок давности имеет в свете Конвенции смешанную природу, процессуальную и материально-правовую одновременно.

Вышеупомянутое понимание срока давности имеет различные правовые последствия. Во-первых, суды вправе и даже обязаны разрешать вопрос о применимости срока давности по своей инициативе с учетом первостепенных мотивов публичной политики для введения сроков давности. Во-вторых, поскольку срок давности затрагивает право государства преследовать, судить, осуждать и наказывать граждан, принцип законности полностью применим к его режиму. Следовательно, основания ограничения, приостановления и перерыва действия срока давности и любые исключения или продления срока давности относятся к ведению законодателя и не могут быть установлены судами, в том числе и Пленумом ВС РФ.

Нарушения принципа правовой определенности:

Судами с 2005 года сформирована единообразная практика исчисления сроков давности по налоговым правонарушениям (в том числе и преступлениям), связанным с неправомерной неуплатой налогов в бюджет:

— Согласно позиции ВС РФ срок давности привлечения к административной ответственности за правонарушение, в отношении которого предусмотренная правовым актом обязанность не была выполнена к определенному сроку, начинает течь с момента наступления указанного срока (п. 14 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2005 № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»);

— Конституционный суд РФ указывал в постановлении от 14.07.2005 № 9-П, что «срок давности привлечения лица к ответственности за совершение налогового правонарушения призван исключить возможность неразумно продолжительной неопределенности в вопросах правового положения налогоплательщика (в том числе его имущественных прав) в связи с совершенным им правонарушением и ограждает лицо от применения к нему штрафных санкций за правонарушение, выявленное после окончания периода, в течение которого оно обязано хранить документацию, связанную с исчислением и уплатой налогов»;

— Согласно позиции ВС РФ моментом окончания преступления, предусмотренного статьей 198 или статьей 199 УК РФ, следует считать фактическую неуплату налогов (сборов) в срок, установленный налоговым законодательством (п.3 Постановления Пленума ВС от 28 декабря 2006 г. № 64 «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления».

Согласно новому подходу ВС РФ оказалось, что эти правовые догмы, которые применялись судами последние 15 лет, можно пересмотреть задним числом (при отсутствии изменений в законодательстве) даже не законом, а лишь новым разъяснением суда. Между тем, столь значимое изменение подхода ВС РФ без изменения Закона нарушает принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства (что как отметил Конституционный Суд РФ в постановлении от 29.01.2004 №2-П является недопустимым).

Что должен написать ВС РФ по срокам давности по налоговым преступлениям:

Моментом окончания преступления, предусмотренного статьей 198 или статьей 199 УК РФ, следует считать фактическую неуплату налогов (сборов) в срок за отдельный налоговый период, установленный Налоговым кодексом Российской Федерации (например, за календарный год или иной период применительно к отдельным налогам, по окончании которого определяется налоговая база и исчисляется сумма налога, подлежащая уплате), если уклонение от уплаты составило крупный или особо крупный размер.

В случаях, если неисполнение обязанности по уплате налогов (совершенное в крупном или особо крупном размере) совершается по нескольким налогам и (или) за несколько налоговых периодов, но в пределах трех лет подряд со дня совершения первого преступления и фактически является продолжаемым преступлением, складывающимся из ряда юридически тождественных деяний, направленных к единой цели, объединенных единым умыслом, то моментом окончания данного преступления, следует считать фактическую неуплату налогов (сборов) в срок за налоговый период установленный Налоговым кодексом Российской Федерации в котором произошло последнее преступное действие из числа составляющих продолжаемое преступление, но в пределах трех финансовых лет подряд.

Читать еще:  Каковы последствия несоблюдения обязательного досудебного порядка урегулирования спора

Верховный суд фактически отменил срок давности

Верховный суд предлагает считать уклонение от уплаты налогов преступлением, которое продолжается, пока должник окончательно не рассчитается с государством. Такое разъяснение содержится в проекте постановления пленума Верховного суда, который планируется обсудить в четверг, «Ведомостям» удалось познакомиться с его копией. Подлинность содержания документа подтвердили два участника рабочей группы, готовившей проект постановления.

Последний раз к налоговым преступлениям Верховный суд обращался в 2006 г., в проекте нового постановления – практически дословная цитата из того решения: под уклонением от уплаты налогов следует понимать умышленные деяния, направленные на их неуплату и повлекшие полное или частичное непоступление налогов в бюджет. Теперь к этому добавлено разъяснение: преступление следует считать оконченным с момента неуплаты налогов в установленный срок. Но такие преступления являются длящимися, поэтому срок давности уголовного преследования по ним исчисляется с момента фактического прекращения преступной деятельности, т. е. со дня добровольного погашения либо взыскания недоимки.

Фактически это означает отмену срока давности – да еще с обратной силой, хотя закон не менялся, ужасается Вадим Зарипов из «Пепеляев групп». Получается, еще вчера нельзя было привлечь за неуплату налога 10 лет назад, а сегодня – уже можно. По ст. 198 и ч. 1 ст. 199 срок давности – 2 года, он тоже восстанавливается по всем делам, где налог еще не уплачен, продолжает он, и, чтобы освободиться от уголовного преследования, надо будет самому заплатить налог, пеню в размере налога и штраф, на который налоговая и не рассчитывала по истечении давности по Налоговому кодексу, а также потому, что выездную проверку за тот период не проводила.

Момент окончания налогового преступления в проекте постановления пленума определяется так же, как и в предыдущем (принятом 28.12.2006): преступление считается оконченным с момента неуплаты налога в установленный законом срок, говорит представитель Верховного суда Павел Одинцов. Но есть важное дополнение, которого в старом постановлении не было: срок давности исчисляется с момента добровольного погашения налоговой задолженности, т. е., пока лицо не погасило налоговый долг, срок давности не начинает отсчитываться.

Важно иметь в виду, что это только первое рассмотрение, предупреждает Одинцов, – будет образована редакционная комиссия и в проект могут быть внесены изменения.

Длящееся преступление – хрестоматийный вид, говорит профессор МГУ Леонид Головко: например, если кого-то похитили и удерживают в заключении, оконченным преступление считается, когда человека отпустили. Этот подход применим к делам о неуплате алиментов, неисполнении судебных решений и т. д., объясняет он.

В случае с налогами подобная трактовка – способ обойти закон, уверен Дмитрий Костальгин из Taxadvisor: состав преступления образует не наличие недоимки, а внесение недостоверных данных при декларировании либо отсутствие декларации. И это действие (бездействие) совершается один раз. Трактовка Верховного суда порождает массу противоречий: если считать преступление оконченным в момент погашения недоимки, то что делать с примечанием к ст. 199, она трактует такие действия, как деятельное раскаяние и основание для прекращения дела. А что с Налоговым кодексом, по которому безнадежная недоимка должна быть списана, удивляется он.

По данным уполномоченного по правам предпринимателей Бориса Титова, 3,7% обратившихся к нему в 2018 г. привлекались к уголовной ответственности за налоговые преступления. И хотя формально диспозиция соответствующей статьи требует доказывать наличие умысла на уклонение, в реальности уголовные дела возбуждаются просто по факту неуплаты сумм, указанных в решении налоговой проверки, к ответственности могут привлекаться лица, полагавшие свои действия соответствующими действующему налоговому законодательству, говорится в докладе уполномоченного.

Как рассказал руководитель экспертно-правовой службы бизнес-омбудсмена при президенте Алексей Рябов, в Верховный суд были переданы предложения к проекту постановления – в частности, в них говорилось о необходимости более четко разграничить уклонение от уплаты налогов и собственно факт неуплаты. Среди прочего предлагалось разграничить фиктивные операции и операции, совершенные с приоритетной налоговой целью. В последнем случае речь идет не о правонарушении, а всего лишь о злоупотреблении правом. Также эксперты предлагали уточнить само понятие «уклонение от уплаты налогов» – речь должна идти именно об умышленном введении налоговых органов в заблуждение относительно размера налоговых обязательств.

В проекте нового постановления к формулировке 2006 г., что «уклонение от уплаты налогов, сборов, страховых взносов возможно только с прямым умыслом с целью полной или частичной их неуплаты», добавилась фраза, что «все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика», а также что «подлежит установлению и доказыванию, что лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, осознавало, что оно своими действиями (бездействием) нарушает требования законодательства о налогах и сборах, в том числе вносит искажения в соответствующие документы, желая тем самым уклониться от уплаты налогов».

Рябов говорит, что еще продолжает изучать итоговый текст проекта постановления. «Но в целом можно сказать: прорыва, на который мы надеялись в вопросе повышения уровня защищенности бизнеса от преследования по налоговым статьям УК, не произошло», – констатирует он.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector